ЗА РУЧКУ

Прожить с любимым человеком год, это уже много, а если прожить два года, то по нынешним временам и нравам почти рекорд, что уж говорить о трех годах, о четырёх, когда не смолкая сплошь и рядом повторяется, как молитва, слово «развод», а вот, скажем, девять лет ходить по старинным московским улицам за ручку, как ходили на большой перемене в первом классе парами мальчики в серых гимнастёрках, как солдаты, с девочками в чёрных фартуках, то это уже целая вечность…

Юрий КУВАЛДИН

БУКВЫ

На снимке: Юрий Кувалдин с внучкой Лизой.

БУКВЫ

Он спросил сам у себя:
- Ты какую букву сейчас нажал?
И он же другим голос ответил:
- Букву «О». Сам, что ли, не видишь! Смотри начало рассказа.
Он взглянул на начало рассказа и, в самом деле, увидел, что первой он коснулся заглавной, придавив для этого «shift», буквы «О».
- Неплохо для начала, Овидий, - в удовольствии потёр он руки, и принялся выстукивать льющийся сам собою текст:
Москва стоит на севере, гаснет днём, спасают фонари трамваев, особенно тогда, когда они идут по темной улице среди промышленных предприятий, складов и бесконечных заборов...

Юрий КУВАЛДИН

ЗЕЛЁНЫЙ СНЕГ, БЕЛАЯ ТРАВА

Трава белая, самый подходящий цвет для травы, а то все время говорят «трава зелёная», «снег белый» и даже ещё ухитряются так тавтологию вкручивать, что глазам больно: «скатерть белоснежная», и всё это говорит о том, что люди не видят слов, не чувствуют их многозначности, не знают, на какой фундамент слова опираются, впрочем, ладно, пойдём дальше, ведь если посмотреть внимательно на траву, то слово «зелёная» само по себе сидит крепко в слове «трава», что уж говорить о снеге, конечно, для меня он всегда какой-нибудь «не снежный», а, скажем, чёрный, или синий, или зелёный, чаще всего снег и бывает чёрным, как у Булгакова, особенно в Москве, и вот белая трава в зелёном снегу.

Юрий КУВАЛДИН

СЕЛО

Слова не дают покоя людям и управляют ими, скажут «село», как вытягивается Барселона, с какой стати наше, казалось бы, «село» перетекло туда, но так всё и перетекает, одно из другого, как и люди перетекают одни из других, вот и весело всем в нашем селе, отсель и грозим кому-то, отселяем кого-то куда-то, селекционируем сами себя, улучшая природу, читаем друг другу лекции, коллекционируем друзей, которых бы лучше отправить в музей, чтобы изучали Колизей, если, конечно, персонаж обучаем, а то ведь так себе, случаен, как мотылёк отчаянный, бьющийся лбом в сияющий чайник, стоящий на самоваре, когда всё село пребывало в постоянном угаре от жизненной карусели.

Юрий КУВАЛДИН