АРОМАТ КНИГИ

Вот сирень. Мы вдыхаем её несравненный аромат и буквально воспаряем от невидимой, нереальной силы воздействия. Конечно, и множество соцветий, строение их и разнообразный колорит влияют на нас, но не в такой степени, как запах. Точно так же по впечатлению остаётся у нас аромат великих книг. Вроде бы всё в них нам было по душе, и стилистика, и лексика, и палитра мастеров, но аромат, но настроение! Вот именно в этом неуловимом качестве и состоит сила произведения искусства.

Юрий КУВАЛДИН

СРЕДА

Ну, вот, наконец-то, и наступила среда. Можно вздохнуть спокойно. А то ждал эту среду, ждал, никак дождаться не мог. Прошлой среды разве не было? Не знаю. Быть может, и была, но совершенно незаметно проскочила. И была ли когда-нибудь среда? И вообще, в какой среде я живу?! Из книги, пока листал, выпала записка: «В среду буду поздно, потому что иду в театр». Ни числа, ни года, ни месяца. Просто какая-то среда. И вообще, растолкуйте мне, что такое среда? Нигде не написано, куда ни посмотрю, ни на небе, ни на реке. Одним словом, среда.

Юрий КУВАЛДИН

Николай Толстиков О том, как изменились времена

Николай Толстиков

ВТОРАЯ НАТУРА

Длинноносый, в очочках, слегка прощелыговатого вида, местного пошиба чинуша Голубок был еще и уполномоченным по делам религии при райисполкоме.
Времена наступили уже "горбачевские", в отличие от своих предшественников, Голубок настоятеля храма в городке не притеснял, постаивал себе по воскресным службам скромненько в уголке возле свечного "ящика".
Скоро "необходимость" в уполномоченных вместе с самой властью и вовсе отпала, Голубка вроде б как выперли на пенсию, но в храме он появлялся неизменно и стоял все на том же месте.
"Не иначе, уверовал в Бога!" - решил про него батюшка и даже поздравить его хотел с сем радостным событием.
Но Голубок потупился:
- Я, знаете ли, захожу к вам по привычке.
"Да! - вздохнул обескуражено настоятель. - Что поделаешь, коли вторая натура!"

Николай Толстиков

ВТОРАЯ НАТУРА