РОМАН

РОМАН

В конце ноября 2015 года модно одетая молодая женщина, отправляющаяся в Царьград наш, с неослабевающим вниманием следила в окно самолёта, как он медленно выруливает на взлетную полосу, и как параллельным курсом три огромных чемодана на шасси и с крыльями, набитые одеждой и обувью, чтобы каждый день можно было появляться в новом обличии, взлетали рядом как беспилотники. Женщина уже представляла себя на царьградском нашем пляже, слышала шум царьградского нашего прибоя, а вечером танцевала с обворожительным партнёром в ресторане под джаз без правил «Истамбул Константинополь» наш.

Юрий КУВАЛДИН

КОРОБОК СПИЧЕК

Прежде чем закурить, выдвигаю ящичек, а в нем ровно уложенные деревянные брусочки, с коричневыми головками. Мир, сокращенный до коробка спичек. Если многократно увеличить брусочки до штабелей бруса, то можно из этого бруса сложить дом, что и делают многие дачники, покупая этот брус, от которого сладко пахнет смолой, на рынках строительных материалов, и везут на длинномерных грузовиках к своим райским уголкам с вишнёвым садом. Потом уменьшают брус во много раз до размеров спичек, и строят из них маленькие домики, чтобы жить в них у реки под пенье соловьёв. Чиркаю спичкой, вспыхивает пламя, закуриваю длинную сигарету «кент».

Юрий КУВАЛДИН

И Тимофеевскому когда-то было 65.

И Тимофеевскому когда-то было 65.

21 октября 1998 года состоялся творческий вечер поэта Александра Тимофеевского «Песня скорбных душой» в Литературном музее в Трубниках. Участвовали Юрий Норштейн, Григорий Гладков, Александр Чутко, Михаил Козаков. Вёл вечер Юрий Кувалдин.

Александр Тимофеевский

ПЕСНЯ СКОРБНЫХ ДУШОЙ

Что они делают со мною!
Они льют мне на голову холодную воду
                         ... С одной стороны море, с другой
                         Италия: вон и русские избы виднеют.
                                 Н. В. Гоголь

Нас свезли в Строгино или Мневники,
В типовые вселили дома,
И живут в тех домах шизофреники,
И не знают, что сходят с ума.

Неизвестно, как это случается.
Вдруг случается, нас не спрося.
С тем случается, с этим случается,
И безумеет нация вся.

Колдуном наши души похищены,
Заморожены в первом кругу,
Может, все мы в России Поприщины,
Да о том никому ни гу-гу.

Наша совесть снегами завалена,
На три метра промерзла во льду,
А квитанция в сейфе у Сталина,
А сам Сталин с тем сейфом в аду.

Нам одели халатики серые,
Завязали узлом рукава,
И мы сами не знаем, что делаем,
И не те повторяем слова.

А под окнами ходит униженно
Мать Россия с котомкой своей,
Чтоб на нас посмотреть, на остриженных,
На убогих своих сыновей.

Пожалей ты детей неутешенных!
Что ж они нам вздохнуть не дают!
И лапшу все нам на уши вешают,
И все воду на голову льют!

Где ж ты, где ж ты, полоска бетонная?
Где ж ты, линия взлетных огней?
Где ж ты, темная ночка бездомная?
Где ж ты, резвая тройка коней?

В небе снежное месиво месится
Над простором российских полян.
Черти прятки затеяли с месяцем.
Под ногами клубится туман.

Мы летим над родной аномалией,
Где магнитная скрыта руда.
Нам бы с этого света подалее,
Чтоб его не видать никогда!

Вот выносят нас кони заветные
Прямо к морю, и в блеске луны
Сосны темные, рыла ракетные
И Италия с той стороны.

Ходят по морю волны, как пленники,
Бьют о берег, и всюду одно:
И у нас, и в Италии - Мневники,
И с обеих сторон Строгино.
1983