ПО ДРУГИМ ПРИЧИНАМ

Фигура речи, именуемая, «умолчание», используется, как правило, людьми воспитанными, интеллигентными, которые не позволяют себе даже муху обидеть, против кого-то не выступают, своё мнение передают литературным персонажам, и основание для подобного поведения весьма основательно, основанное на той точке зрение, что жизнь дана для того, чтобы стать Книгой, а в живой жизни придерживаться нейтральных позиций, лучше всего не заметных для постороннего глаза, зародыши подобных жизненных бездействий содержатся в биографиях всех великих писателей, писавших то, что подсказывала совесть и художественное мастерство, имеющие, конечно, символическое значение, ибо в чистом виде ничего на этом свете не бывает, однако по другим причинам.

 

Юрий КУВАЛДИН

 

ВОЗМОЖНОСТЬ

В растерянности от редкого московского зноя впадаешь в состояние застоя, примерно такое, как в деревне Обломовке, когда уподобляешься крапиве, которой наплевать на погоду, или на лопух у дороги, совсем как четвероногий с малиновым цветком репейника на голове, когда их ум равен материальному миру, который ныне постоянно в эфире, такой круглолицый, как и все блины, заурядный, но вид всегда парадный, огонь, левое плечо вперёд, на одного линейного дистанция, каждый был свидетелем сражений во дворе на палках во времена сталелитейного правления злых взрослых детей, специалистов в области одноразового употребления, когда истина, как и прежде, поставлена на вид прибитой гвоздями к забору, для позора, и в этом определенный урок студентам-очкарикам, которым хулиганы из подворотен грозят: «щас как по очкам вдарю», - известно учение Екклезиаста о собирании камней и в дальнейшем их разбрасывании, в интерпретации без истолкования наверху, на том самом месте, была бы возможность.

 

Юрий КУВАЛДИН

 

НАРАСХВАТ

Был в магазине, на продавщице Зине нахлобучен белый колпак, всё так да не так, зашёл на минутку, а проскочила жизнь, бакалейного отдела нет, и мясник не рубит с плеча, теперь всё упаковано в пёстрые коробки, картонки, пакетики, баночки, мир торгует упаковками, и ведь не крикнешь: за мной в Елисеевский, здесь покупают не продукты, а полиграфические изделия, продавцов нет, за кассой спрашивают: карточка есть, есть, говорю, и в фас, и в профиль, роскошь, хоть режь, голоса старых привычек преследуют до смерти поголовно всех, невозможно понять продавщицу Зину, выносящую на помойку роскошные упаковки мешками, и приговаривающую, картинкой сыт не будешь, а когда я печатал стотысячными тиражами книги, говорила мне, что надо печатать упаковки, тогда можно сбыть любую «херню» (её любимое слово), а не книжки, которые никто не читает, время тает, а «херня» в ярких упаковках идёт нарасхват.

 

Юрий КУВАЛДИН