суббота, 28 февраля 2009 г.

МИХАИЛ КОЗАКОВ В ЖУРНАЛЕ ЮРИЯ КУВАЛДИНА "НАША УЛИЦА"




















Юрий Кувалдин пишет: "Напротив ворот дачи Пастернака (хотя это сочетание неверно, у Пастернака своей дачи не было, это дача предназначалась для военморовских командиров, потом перешла Союзу писателей - государственной организации, эта организация предоставила помещение поэту Пастернаку для работы, и после его смерти должна была бы перейти государству, но не тут-то было... Как в случае с государственными квартирами депутатов Думы: дали на время, а они всеми правдами-неправдами поселились там навсегда.) Итак, ставлю машину на пятачке напротив ворот дачи Пастернака. Вхожу на участок (как говорится, генеральский). Асфальтовая дорожка тянется от ворот к дому. Вижу от дома идут Блажеевский и Меламед. Они уже тут. Блажеевский как всегда поддатый. Растягивая слова, просит у меня десятку (сейчас говорю “десятка” условно, поскольку дензнаки меняются у нас со скоростью звука; это происходит, видимо, для того, чтобы либералисты-приватизаторы побыстрее заметали следы расхищения госсредств; хотя, впрочем, логика проста - если Пастернаку, депутату Дымы и др. можно приватизировать госсобственность, то почему “демократам” (беру в кавычки, потому что слово само ни в чем не виновато, оно получило отрицательный смысл благодаря тем лицам, которые им прикрывались, как волк овечьей шкурой) нельзя приватизировать финансы СССР? Можно! Все можно в этой жизни. Правила придумываются для дураков, а выдающиеся люди живут вне правил. Таков, примерно, ход мыслей приватизаторов любых мастей. И эта тень в моем сознании падает на Пастернака. У Мандельштама не было ни кола ни двора, у Есенина тож... Да и нельзя их было представить в этой домине. Чувство вкуса изменило Пастернаку. Не может русский поэт жить на даче, не может. И эта фальшь сквозит через стихи Пастернака, придуманных, высосанных из книг, научно-культурных...
Как гениально написал о нем Александр Еременко:

И днем и ночью, как ученый,
По кругу ходит Пастернак...

Именно по кругу книжных тем и образов... Хотя все мы ходим по кругу, но - кому что нравится, мне - живое чувство жизни, кому-то литературщина... Каждому свое... И, тем не менее, кое-что в его поэзии мне близко, например, о Ленине:

Он был как выпад на рапире,
Гонясь за высказанным вслед,
Он гнул свое, пиджак топыря,
И пяля передки штиблет...

Пошли с Блажеевским к машине, Меламед остался встречать гостей (я прикатил на час раньше). Свозил Блажеевского в продмаг, Женя взял четвертинку, и в машине же половину выпил без закуски из горла. Потом ходили по участку. За домом - еловый лес (прямо на участке). Ели старые, высокие. Хвоя, согретая солнцем, пахнет приторно. Блажеевский читает новое свое стихотворение, читает трескучим, связочным своим голосом, растягивая слова... Что он читал, я уже сейчас не помню. Потом Женя дал мне рукопись новой книги, в которой нового, в сущности, почти что ничего не оказалось, была расклеена старая книга “Лицом к погоне”, выпущенная мною, плюс несколько новых стихотворений. Очень мало писал Блажеевский. Очень много пил Блажеевский. Но, странно, не раздражал окружающих. Вел себя хорошо, не придирался к окружающим. А мне все говорил, что у поэта должна быть всего лишь одна книжка. Он этого добился. Умер в 52 года. И осталась одна книжка.
Вышли из пастернаковского леса, остановились у ступенек дома. Кое-кто стал уже подходить. Потом, вижу, от ворот идет в броском клетчатом пиджаке (красно-коричневые тона выделяются) знаменитый актер Михаил Козаков. Кажется, он совсем недавно вернулся на родину из Израиля. Потом Козаков где-то скажет: “Моя родина - Ордынка”. Мне Рассадин все о нем рассказывал и недоумевал: “На фига Мишка в Израиль уехал? Никак понять не могу!”. Рассадин дружил с Козаковым (часто путают написание этой фамилии; поясню - Козак - это еврейская фамилия, с прибавлением окончания на русский лад - Козаков, короче, через “о”; а русская фамилия пишется через “а”, например, выдающийся русский писатель Юрий Казаков; но об этом мало знают, и телевизионщики часто врут, вгоняя титр под изображение Козакова - “Казаков”), книжку о нем написал, много мне о нем рассказывал".



пятница, 27 февраля 2009 г.

АНАТОЛИЙ КУЗНЕЦОВ В ЖУРНАЛЕ ЮРИЯ КУВАЛДИНА "НАША УЛИЦА"











Анатолий Васильевич Кузнецов (1929-1979) родился в 1929 году в Киеве, где в 1941-1943 гг., во время оккупации, ему пришлось перенести голод, пожары, быть очевидцем массовых расстрелов и нацистского концлагеря в Бабьем Яре. Эти впечатления легли в основу самого знаменитого произведения А. Кузнецова - романа-документа "Бабий Яр", опубликованного в журнале "Юность" в 1966 году с огромными цензорскими купюрами и написанными "по заказу" вставками, во многом искажающими его суть. В августе 1969 года А. Кузнецов, находясь в командировке в Лондоне, попросил политического убежища и остался в Великобритании. Его имя в СССР было вычеркнуто из всех литературных справочников, а книги - изъяты из употребления. Одним из самых значительных литературных событий в его жизни стало издание полного текста романа "Бабий Яр" в 1970 году в издательстве "Посев". Работая в лондонской студии Радио "Свобода" А. Кузнецов вел еженедельную программу в рубрике "Писатель у микрофона". Анатолий Кузнецов внезапно скончался 14 июня 1979 года в своем доме в Лондоне.


четверг, 26 февраля 2009 г.

ЛАРИСА КОСАРЕВА В ЖУРНАЛЕ ЮРИЯ КУВАЛДИНА "НАША УЛИЦА"



















Певица Лариса Евгеньевна Косарева - драматическое сопрано - родилась в Москве. Артистка камерного вокально-хорового коллектива "Синтез-капелла" Российского Государственного музыкального центра Телевидения и радиовещания (ФГУ "Российский государственный музыкальный телерадиоцентр" - руководитель Герасимова Ирина Анатольевна; камерный вокально-хоровой коллектив “Синтез-Капелла” - Художественный руководитель - Заслуженная артистка России, композитор Гельсят Шайдулова). Окончила факультет хорового дирижирования (академический хор) Московского государственного института культуры. В репертуаре сольной певицы Ларисы Косаревой произведения Шуберта, Римского-Корсакова, Рахманинова, Даргомыжского, Чайковского, Танеева… а также современных композиторов. Дипломант международного фестиваля "Таланты объединяют мир", лауреат "Пушкинского фестиваля", обладательница награды общества Серафима Саровского. Юрий Кувалдин писал о Ларисе Косаревой в эссе "Чайка Лариса Косарева": "Волшебная певица Лариса Косарева - явление словно из Серебряного века нашей культуры. Безбрежная голубая даль моря и парящая белокрылая чайка в отблесках рассвета. Журнал "Золотое руно", "Русские сезоны" Дягилева, Макс Волошин, московский модерн и Федор Шехтель, Осип Мандельштам с "Камнем", Константин Станиславский и Антон Чехов, "Чайка" в Художественном театре... Вот-вот, я нащупал сравнение: Лариса Косарева - это Нина Заречная: "Я - чайка!" Изящная, хрупкая, даже утонченная Лариса Косарева воплощает на сцене страстный артистизм, обладая несравненной по красоте внешностью как актриса. И такой сильный голос. Такое величественное, торжественное драматическое сопрано с чарующим тембром. Ее божественный голос позволяет еще глубже проникать в непостижимые глубины русской поэзии. Голос певицы Ларисы Косаревой - сильный, глубокий и несколько грустный - звучит властно и драматично... Нина Заречная - образ мечты. Лариса Косарева - ее воплощение".


среда, 25 февраля 2009 г.

ВЯЧЕСЛАВ КУПРИЯНОВ В ЖУРНАЛЕ ЮРИЯ КУВАЛДИНА "НАША УЛИЦА"
















Вячеслав Глебович Куприянов родился 23 декабря 1939 года в Новосибирске. Окончил Московский институт иностранных языков. Автор многих книг и журнальных публикаций. С 1985 года регулярно выходят его поэтические и прозаические книги в Германии. С 1986 года он получает различные литературные стипендии в Германии. С 1992 года является членом Международной группы писателей в Регенсбурге. Его стихотворные сборники в переводе на немецкий язык получают высокую оценку немецких критиков и литературоведов: в 1997 году его сборник "Лупа железного времени" назван лучшей книгой февраля месяца, в 2003 году после Франкфуртской книжной ярмарки, где он был неофициальным гостем, его сборник "Телескоп времени" оказывается на первом месте в списке лучших книг ноября (на втором – новый роман нобелевского лауреата Имре Кертеша). Этот список тайным голосованием определяют 35 ведущих критиков из Германии, Австрии и Швейцарии. В "Нашей улице" печатается с 2000 года.


вторник, 24 февраля 2009 г.

АЛЕКСАНДР КИРНОС В ЖУРНАЛЕ ЮРИЯ КУВАЛДИНА "НАША УЛИЦА"






Александр Ефимович Кирнос родился 7 августа 1941 года в городе Козловка Чувашской СССР. Окончил Ленинградскую Военно-Медицинскую Академию в 1964 году. В армии и после демобилизации до 2000 года работал врачом-хирургом. Печатался в журналах и альманахах России и Израиля, в 1993 году вышел сборник стихов "Дорога к Храму". Автор «Нашей улицы». В 2012 году в издательстве «Зебра Е» вышла книга повестей и рассказов «Тыча».







Александр Кирнос

СЧАСТЛИВАЯ



рассказ




Человек рождается не по своей воле, никто его не спрашивает, хочет ли он жить на этой земле, зачастую рождение - результат случайного стечения обстоятельств, а родители абсолютные дилетанты, и, если даже Всевышний, создав первую пару людей, через несколько часов разгневался и выдворил их из рая за проступок, все последствия которого они не могли осознать, то, как можно было требовать терпения от Сони, которая не знала, что она беременна до тех пор, пока ребёнок ножкой не толкнул её под сердце.
Чудом выжившая в блокадном Ленинграде, вывезенная на Урал в тяжелейшей дистрофии, Соня заснула однажды под одной шинелью с выздоравливающим после ранения солдатом, который напоил её горячим сладким чаем с сухарями. Через месяц он выздоровел окончательно, и его снова отправили на фронт, а ещё через восемь лун родилась Вера. Соня назвала её так, потому что верила, что тот, кто там наверху вершил судьбами мира, не посмеет отобрать у неё Володю, не показав ему ребёнка.
Шла война и, наверное, ангелы были очень заняты или её молитвы были не очень верно поняты, но что-то не сложилось. Через год Соня, работавшая медсестрой в госпитале, в обожжённом, слепом, одноногом танкисте узнала своего Володю, выходила его, забрала к себе и в конце войны они все втроем вернулись в Ленинград.
Володя чуткими нервными пальцами прикасался к Верочкиному лицу, быстрыми лёгкими поцелуями покрывал крохотные пальчики её ног. Верочка заливисто хохотала, а Соня молча глотала слёзы, не зная благодарить или проклинать того, кто вернул ей искалеченного мужа, но не дал ему возможности хотя бы один раз взглянуть на дочку.
Зимними вечерами все жильцы коммунальной квартиры собирались в их комнате, Володя доставал из футляра единственный военный трофей, уцелевший в бедламе эвакогоспиталей аккордеон фирмы Вельтмайстер, смахивал бархоткой несуществующую пыль и, нежно перебирая перламутровые клавиши, медленно начинал свою любимую песню. "Под го-о-о-родом Горьким", - глубоким глуховатым баритоном выводил он. "Где ясные зойки", - тоненьким дискантом подтягивала Верочка.
Уже в первых числах мая с аккордеоном и Верочкой добирался Володя до ближайшего маленького сквера на углу Малого проспекта и 9-й линии Васильевского острова, Верочка садилась у его ног, и они запевали любимую песню. Прохожие бросали медяки в жестяную кружку, а уже ближе к вечеру подкатывались на деревянных платформах два приятеля Володи и все вместе они шли домой, Володя в центре, его друзья по краям, сомлевшая Верочка сидела на плечах одного из них. Жёсткое стаккато Володиных костылей и деревяшек, которыми отталкивались безногие, сопровождало их марш. В комнате мужчины молча выпивали по стакану водки, и гости растворялись в зыбком мареве белой ночи.
Соня, выбиваясь из сил, дежурила в больнице сутки через сутки, в свободное время подрабатывала дворником, а когда ей было совсем невмоготу, ездила на Пискарёвское кладбище и долго молча сидела у дальней левой от входа братской могилы беседуя с родителями и Богом. Волны надежды и отчаяния то вздымали её всё выше и выше, то безжалостно обрушивали вниз, и третьей послевоенной весной, когда устье Невы было в чёрных оспинах от рыбаков, ловящих корюшку, она не выдержала.
Похоронили её на Смоленском кладбище, Володю пристроили в дом инвалидов, где он вскоре умер, а Верочку отдали в интернат.
В интернате Верочке объяснили, что её не хотели, что она случайно родилась, а раз так, думала Верочка, если она была игрой случая, то и весь мир тоже всего лишь игра случая. Маму она помнила смутно, об отце старалась забыть, её семьёй стал интернат, где росли такие же, как она, случайно родившиеся и случайно уцелевшие дети войны.
Верочка не могла простить родителям многое, но, прежде всего то, что они родили её, а потом выбросили одну в огромный, чужой и холодный мир. Соня была виновата в том, что у неё не хватило сил, и она покончила с собой, а Володя вообще не имел права быть отцом, как можно такое себе позволять, если ты идёшь на фронт.
Безответственность взрослых ужасала её. Оставшись одна совсем маленькой, она очень рано почувствовала, как страшно самой принимать решение, любое решение, ведь последствия могут быть непредсказуемы и винить будет некого, а Верочка не хотела жить с чувством вины, из-за которого умерла её мать. Но и слепо исполнять чужую волю Верочка тоже отказывалась, она помнила, что стало с её отцом, а Верочка не хотела быть несчастной.
- Я всё равно буду счастливая, - шептала она сама себе долгими зимними ночами. Верочка стремилась к независимости, она не доверяла ничему, ни предопределению, ни случаю, в глубине души полагая, что эти противоположности на самом деле две стороны одной медали.
Уже в медицинском училище она познакомилась со странной неулыбчивой девочкой, которая жила недалеко от Исаакиевского собора на улице Плеханова. Свою квартиру она называла Ноевым ковчегом, а когда Верочка поинтересовалась, что это, долгим пристальным взглядом посмотрела на неё, и ничего не ответив, ушла. Но через две недели она передала ей пакет с толстой тяжёлой книгой, сказав, что читать её можно только дома. Так Верочка впервые познакомилась с Библией, но первые же страницы поразили её жестокостью Бога, вышвырнувшего из рая Адама и Еву, и она утвердилась в своей правоте: нельзя прощать взрослых за то, что они делают с детьми, и нельзя иметь детей, если ты не готова отдать всю себя ребёнку до тех пор, пока он в тебе нуждается. Но ведь, если ребёнка любить, то он будет нуждаться в тебе всегда, и ты не сможешь распорядиться своей жизнью, не сможешь даже умереть, с ужасом поняла Верочка.
Она рано стала женщиной, но ни один из встреченных ею мужчин не затрагивал её сердца, она холодно и расчётливо выбирала того, кто мог оградить её от неведомого ужаса.
Когда ей было 25 лет, на пляже в Зеленогорске её внимание привлёк высокий немолодой мужчина с властными серыми глазами и удивительно пластичными руками. Длинные пальцы скрипача дисгармонировали с широкими запястьями и рельефными мышцами штангиста. Виктор был известным хирургом, от звонка до звонка прошедшим войну, о чём она узнала, когда увидела его в операционной клиники, где работала после окончания медучилища.
В присутствии Виктора она чувствовала себя удивительно спокойно, тогда же она впервые перестала интересоваться, была ли её жизнь случайностью или предопределением. Виктор был человеком, который имел право принимать решения, и Верочка ни минуты не сожалела о том, что вскоре без раздумий отдалась ему в кабинете, где он остался на ночь после тяжелой длительной операции. Единственное, что её мучило, это неизвестно откуда взявшееся воспоминание об этих гибких пальцах, которые уже когда-то давно ласкали её.
Верочка заинтересовалась эзотерикой, буддизмом, ей страстно хотелось узнать, кем она была в прошлой жизни и где она встречалась с Виктором. Виктор, улыбаясь, соглашался быть кем угодно: лордом Бекингемом, герцогом Ришелье, Фуке, Рахманиновым - для Верочки было несомненным, что у мужчин, которые любили её в прошлых жизнях, были длинные, гибкие пальцы.
Как-то на пляже в Зеленогорске, где Верочка впервые пять лет тому назад увидела Виктора, она поранила ногу об осколок бутылочного стекла и Виктор, утешая её, лёгкими поцелуями перебирал пальцы её ног и она, впервые за всё время их отношений, счастливо и беззаботно смеялась. И только, когда они вернулись в Ленинград и Виктор уехал к жене, а Верочка осталась одна в комнате коммунальной квартиры старинного дома на Васильевском острове, единственное окно которого выходило в двор-колодец и куда никогда не заглядывало солнце, в той самой комнате, куда семья вернулась после эвакуации, Верочка вспомнила, кто был тот единственный мужчина в её жизни, на чьи ласки и поцелуи откликалась каждая клеточка её тела.
Эту белую июньскую ночь Верочка провела без сна, плакать она так и не научилась и только до крови искусала себе губы. Утром она пошла на Смоленское кладбище, после долгих поисков нашла могилу родителей и долго сидела у заросшей бурьяном плиты, пытаясь понять, в утешение или насмешку дарована была ей встреча с Виктором. Ржавые колёсики где-то на небесах со скрипом шевельнулись, и через четверть века вместо рано умерших родителей в её жизни появился мужчина, с которым она снова почувствовала себя ребёнком, расслабившись и забыв о коварстве судьбы и жестокости Бога.
Через две недели Верочка поняла, что она беременна, а ещё через неделю Виктор умер от остановки сердца, так и не узнав, что он стал отцом.
Верочка вытащила из шкафа старый Вельтмайстер, к рождению дочери она научилась играть "Под городом Горьким", и уже через два года "где ясные зойки" подтягивала Наденька, и на эту песню, как мотыльки на свет, стягивались довоенные старушки из соседних комнат.

"Наша улица" № 98 (1) январь 2008

понедельник, 23 февраля 2009 г.

ЭДУАРД КЛЫГУЛЬ В ЖУРНАЛЕ ЮРИЯ КУВАЛДИНА "НАША УЛИЦА"


















Эдуард Викторович Клыгуль (1937-2008) родился 16 марта 1937 года в Москве. Окончил Московский авиационный институт, кандидат технических наук. Первый рассказ написал в первом классе, стихи начал писать в 17 лет. Занимался в литературном объединении "Чайка" у Сергея Поделкова в 1961-1963 годах. Первый сборник стихов "Избранное" (самиздат) - 1966 год. Первые очерки и рассказы напечатаны в многотиражной газете завода "Союз" - "Вперед" - в 1963-1975 годах. Книга "Облака моей юности", изд. "Легион-Автодата", 2001 г. С 2002 года является постоянным автором журнала "Наша улица". В 2002 году принят в Союз писателей Москвы. В 2003 году в издательстве "Книжный сад" вышла книга повестей и рассказов "Столичная". В 2007 году в издательстве "Гелеос" вышел роман "Женщины столичного банкира". Юрий Кувалдин писал о прозе Эдуардв Клыгуля: "Неуклончивая правда жизни ("что есть") для Клыгуля, как и для меня, уже путь к сознанию цели и идеала. Я - приверженец художественной серьезной литературы, именно, подчеркиваю, художественной, то есть, можно сказать, что главное для меня - форма, "как" написано произведение, а не "что" в нем написано. Русский человек знает какую-либо одну из этих двух крайностей, середина же между ними не интересует его; и потому обыкновенно он не знает ничего или очень мало. Преодоление ограничений, которые накладывает материал на технические возможности писателя, все большее уподобление произведений искусства явлениям жизни - таков общий закон развития художественной деятельности человека. Параллельно шел процесс преодоления ограничений, накладываемых эстетическими теориями. Расширение сфер литературы, все большее приближение ее к жизни - неуклонная тенденция эстетического движения. В современной литературе и искусстве (например, в некоторых течениях киноискусства итальянского неореализма; и "Семь дней в Риме", на мой взгляд, Клыгуль написал в этом ключе; я, читая этот блестящий этюд Клыгуля о Вечном Городе, вспоминал не менее блестящий фильм Феллини "Рим") это приводит к демонстративному отказу от условностей, к представлению о том, что художественная правда достижима лишь на путях отказа от красивостей, от украшательства, от "искусственности искусства"".

воскресенье, 22 февраля 2009 г.

ФИЛИПП КОПАЧЕВСКИЙ В ЖУРНАЛЕ ЮРИЯ КУВАЛДИНА "НАША УЛИЦА"














Юный Филипп Копачевский садится к роялю и с ходу, не раздумывая, играет лучше, чем Святослав Рихтер, чем Николай Арнольдович Петров, лучше, чем Глен Гульд. А о Филиппе мало говорят. В чем дело? В брэнде. Важнее самой игры - публикация об игре, о пианисте. Те - раскручены, а этот - только в начале пути. Если по телевизору показали, в газете написали, по радио рассказали, то можно и концерт не проводить - известность и так гарантирована. А можно всю жизнь играть "для публики" и умереть неизвестным, потому что даже малой заметки в газете не было. Никто не слышал, как играет Паганини. Но все соглашаются с тем, что он гений. Бесподобный Филипп Копачевский оттачивал свое мастерство у профессора Консерватории Эммануила Александравича Монасзона. А именно, высочайший уровень техники и виртуозность игры на фортепиано дополняется у Филиппа Копачевского проникновением в душу и замысел исполняемых произведений, открытием личных глубоких переживаний. Это очень трудная задача - овладеть безукоризненной точностью и виртуозной техникой игры с артистизмом. Еще раз повторяю, Святослав Рихтер рядом с Филиппом Копачевским кажется бледной тенью. Пианист Филипп Копачевский представляет собой сплав романтической манеры исполнения с аналитическим пониманием музыки.

суббота, 21 февраля 2009 г.

НОРА ГАЛЬ В ЖУРНАЛЕ ЮРИЯ КУВАЛДИНА "НАША УЛИЦА"




















Нора Галь (1912–1991) – выдающийся русский литератор, переводчик английской и французской литературы на русский язык. Благодаря ее дару перевоплощения, художественному вкусу, гибкому и точному владению языком русский читатель смог не в меньшей степени, чем читатель страны происхождения, воспринять и оценить мастерство крупнейших писателей ХХ столетия – Камю, Сент-Экзюпери, Моэма, Пристли...Нора Галь родилась 27 апреля 1912 года в Одессе, в семье врача Якова Гальперина. С детских лет жила в Москве. После многократных настойчивых попыток была принята в институт (после реорганизаций – Московский педагогический имени Ленина), окончила его, затем училась в аспирантуре, защитила диссертацию, посвященную творчеству Артюра Рембо. Школьницей опубликовала несколько стихотворений, в студенческие годы выступила в печати как прозаик; в конце тридцатых годов много печаталась со статьями о текущей зарубежной литературе. В военные годы впервые попробовала себя в переводе, после войны много работала как редактор переводов (произведения Жюля Ренара, Александра Дюма, Герберта Уэллса...). На рубеже 50-60-х «Маленький принц» Сент-Экзюпери, рассказы Сэлинджера, повесть Харпер Ли «Убить пересмешника» выводят Нору Галь в круг ведущих мастеров художественного перевода. В последующем переводческом творчестве Норы Галь уживаются масштабные произведения мировой прозы – «Посторонний» Камю, «Смерть героя» Олдингтона, романы Томаса Вулфа, Джойс Кэрол Оутс, Кэтрин Энн Портер, – с увлечением фантастикой, вылившимся в плодотворную работу над рассказами и повестями Азимова и Кларка, Желязны и Ле Гуин, Старджона и Шекли. В 1972 году выходит книга Норы Галь «Слово живое и мертвое», содержащая россыпи примеров удачной и неудачной работы с языком; неустанно дорабатываемая, эта книга выдержала к 1987 году четыре издания, а в 2001 г. была издана в пятый раз. Нора Галь умерла 23 июля 1991 года после тяжелой болезни. Ее память увековечена в космосе: в июле 1995 г. малой планете из пояса астероидов присвоено имя Норагаль. Эдварда Кузьмина, ее дочь, написала в "Нашей улице" о творческом пути Норы Галь.


пятница, 20 февраля 2009 г.

ПЕТР КОБЛИКОВ В ЖУРНАЛЕ ЮРИЯ КУВАЛДИНА "НАША УЛИЦА"


















Петр Александрович Кобликов родился в 1948 году. Окончил Московский полиграфический институт. Преподавал студентам гуманитарных специальностей" в том числе издательских. Дважды был проректором высших государственных учебных заведений. Работал в издательстве "Прогресс", сотрудничал с рядом других издательств. В девяностые годы был автором и ведущим радиопередач, включая музыкально-литературные и детские" на различных радиостанциях /"Возрождение", "Смена", "Интеллект", "Маяк" и др./ Как чтец был отмечен дипломом театрального фестиваля "Вишневый сад" /2005 г./ Автор многих журнальных и газетных публикаций о природном и культурном наследии. Пишет о творчестве В.В.Набокова, о Театре на Таганке. Снимается на телевидении. С 2006 г. работает в журнале "Детское чтение для сердца и разума". В альманахе Нины Красновой "Эолова арфа" Петр Кобликов написал о 45-летии Театра на Таганке: "В конце 1966 года мой школьный друг и когда-то даже сосед по парте, а к тому времени, как и я, студент-первокурсник, подарил мне билет на спектакль “Добрый человек из Сезуана” в Театре на Таганке. Я уже знал, что есть такой театр, что попасть туда трудно, почти невозможно, и поэтому с интересом отправился на представление, о котором знал только то, что это дипломная работа выпускников Щукинского училища, многие из которых пришли в труппу театра, известного до той поры как “Московский театр драмы и комедии”. Ещё знал, что вместо нескольких однокурсников, уехавших из Москвы по распределению в родные края, на некоторые роли были назначены артисты, уже состоявшие в труппе, а также те, кого Юрий Любимов, новый главный режиссёр, незадолго до этого руководивший теми самыми выпускниками “Щуки”, успел пригласить в обновляемый театр. Шла самая первая у меня зачётная сессия, но всё равно я пошёл на спектакль: друг от ответов на мои вопросы – что да как в спектакле, чем это представление необычно – уклонялся, и мне было вдвойне, втройне интересно увидеть всё самому.
Было холодно, свитерок с заштопанными локтями и худенькое пальтецо не очень-то выручали, и какое-то время, ожидая начала спектакля, я искал в фойе местечка потеплее, надеясь хоть чуть-чуть отогреться до первого звонка. Но не “оттаял” и до третьего: понял, что придётся отогреваться до “живого” состояния уже во время спектакля. Занавеса перед сценой не было: это был первый сюрприз, ничего подобного я ещё не видел. Погас свет, и в темноте над сценой появились огоньки сигарет, запахло дымком, очень похожим на дымок студенческого курева. Заиграли гитары и аккордеон, и на сцену выбежал артист в кепке и пиджачке... с заштопанными локтями: “Вы, артисты, играющие свои спектакли под искусственными светочами...” Короткий пролог о пользе “театра улиц” закончился, и вот уже тот же самый артист в дырявом свитерочке, в синих китайских кедах “Два мяча” обращается к публике: “Я – здешний водонос, торгую водой в Сезуане, тяжёлое ремесло...” И тут я узнал того артиста, которого год назад впервые увидел по телевизору, в фильме “Пакет”, и даже помнил, как его зовут: Валерий Золотухин..."



четверг, 19 февраля 2009 г.

ВИТАЛИЙ КОПАЧЕВ В ЖУРНАЛЕ ЮРИЯ КУВАЛДИНА "НАША УЛИЦА"



















Виталий Копачев родился 15 февраля 1963 года в Северодонецке. В 1983 году окончил Донецкое государственное художественное училище. В 1988 году - художественный факультет Московского технологического института. С 1989 года - директор Московского выставочного зала «Галерея А3» (А три). В № 85 (12) декабрь 2006 напечатан материал Юрия Кувалдина "ВИТАЛИЙ КОПАЧЕВ - ХЛЕБНИКОВ ЖИВОПИСИ". В частности, Юрий Кувалдин пишет: "Мой интерес к своеобразной личности Виталия Копачева и его новаторской живописи не слабеет, но удовлетворить его становится все труднее: верхние, наиболее доступные слои материала уже обследованы, и дальнейшая работа требует все большей кропотливости. Свобода и сила ритма, удушенная прошлыми веяниями, опять поднимает знамя силуэтов новых форм и новых контрастов, своеобразие которого опять вспыхнуло в полотнах Копачева. Химера цвета, до сих пор понимаемая как услаждение недоумка, переходит в научно-торжественную стезю подъема силы внутреннего человека и только в этом может преуспеть и живопись и все другие виды красоты".

среда, 18 февраля 2009 г.

ВАГРАМ КЕВОРКОВ В ЖУРНАЛЕ ЮРИЯ КУВАЛДИНА "НАША УЛИЦА"



















Ваграм Кеворков родился 1 июля 1938 года в Пятигорске. Окончил историко-филологический факультет Пятигорского государственного педагогического института и режиссерский факультет ГИТИСа им. А. В. Луначарского. Режиссер-постановщик, актер, журналист. Работал на телевидении и на эстраде. Член Союзов писателей и журналистов. В 2005 году в Московской городской организации Союза писателей России вышла его книга «Сопряжение времён». В «Нашей улице» печатается с № 76 (3) март 2006. Автор книг "Романы бахт" (Цыганское счастье, 2008) и "Эликсир жизни" (2009), выпущенных Юрием Кувалдиным в издательстве "Книжный сад".

понедельник, 16 февраля 2009 г.

ФЕДОР КРЮКОВ В ЖУРНАЛЕ ЮРИЯ КУВАЛДИНА "НАША УЛИЦА"



















Федор Дмитриевич Крюков родился 2 февраля 1870 года в станице Глазуновской Усть-Медведицкого округа земли Войска Донского. Окончил Петербургский историко-филологический институт. Статский советник. Депутат Первой государственной Думы. Заведующий отделом литературы и искусства журнала "Русское богатство" (редактор В. Г. Короленко). В Гражданскую войну выступал на стороне белых. Секретарь Войскового круга. В 1920 году, собрав в полевые сумки рукописи, чтобы издать их за рубежом, отступал вместе с остатками армии Деникина к Новороссийску. По одним сведениям на Кубани Федор Крюков заболел сыпным тифом, по другим был отравлен и ограблен Петром Громославским, будущим тестем Шолохова и умер 20 февраля. Автор романа "Тихий Дон" и других произведений, положенных в основу так называемого "писателя Шолохова". Мой вывод окончателен и бесповоротен: Шолохов не только не был писателем, но не был даже читателем, не имел малейшей склонности к "чтению - лучшему учению" (Пушкин), был только буквенно-грамотным, не освоил синтаксис и орфографию; чтобы скрыть свою малограмотность, дико невежественный Шолохов никогда прилюдно не писал даже коротких записок; от Шолохова после его смерти не осталось никаких писательских бумаг, пустым был письменный стол, пустые тумбочки, а в "его библиотеке" невозможно было сыскать ни одной книги с его отметками и закладками. Никогда его не видели работающим в библиотеке или в архивах. Таким образом, те "разоблачители", которые говорили или писали, что Шолохов сделал то-то и то-то, обнаружили незнание плагиатора: Шолохов был способен выполнять только курьерские поручения, а плагиат "Тихого Дона" и всего остального т. н. "творчества Шолохова" - все виды плагиата выполняли другие люди, в основном - жена и ее родственники Громославские. Приписывать Шолохову плагиаторскую работу - значит, заниматься созданием мифологии плагиатора, который был во всех отношениях литературно-невменяемой личностью. Оттого его жена Мария и раздувала легенду о том, что у нее с мужем почерки "одинаково красивые", оттого и сфальсифицированный "его архив" написан разными почерками и разными людьми. Истина абсолютная: Шолохова не было ни писателя, ни деятельного плагиатора: его именем, как клеймом, обозначали плагиат других людей. Шолохова писателем можно было называть только один раз в год в качестве первоапрельской шутки. Он и был кровавой шуткой Сталина, преступным продуктом преступного строя, чумовым испражнением революционного Октября и журнала "Октябрь", незаконнорожденным выродком Октября во всех смыслах. Безумная химера "авторства Шолохова" держалась на терроре. Всю жизнь укрывал неграмотного Шолохова самый кондовый, примитивный член ЦК М.А.Суслов. По-видимому, Суслов был одним из инициаторов создания "писателя Шолохова". В 1937 в составе группы партийных и советских работников Суслов М.А. был командирован в Ростовскую область для "укрепления" областной партийной организации, все руководство которой оказалось репрессировано, и проведения "очистительной работы" по "искоренению врагов народа". До февраля 1939 работал заведующим отделом, третьим, а затем вторым секретарем Ростовского обкома партии, непосредственно охраняя Шолохова от разоблачения и преследуя разоблачителей лжеписателя.
Шолохов рос, как бурьян, выращивался вне культуры, в стаде, не учился, не читал, не писал. Всю свою омерзительную жизнь пил каждый день, был законченным алкоголиком и прятался, охраняемый органами, от глаз людских за высоким забором своего Вешненского логова. Только по приказу партии его откачивали врачи, одевали и привозили, как вещь, в Москву, сажали в какой-нибудь президиум, а потом опять отпускали к бутылке. Со всей своей рабской подлостью он обменял свою фамилию на деньги.
Крюков воспитывался в поле воздействия литературы, религии, гражданственности. Прошел все циклы. И возник особо сложившийся человек, личность - великий писатель, автор "Тихого Дона" Федор Дмитриевич Крюков.
Не случайно свой грандиозный роман писатель Федор Крюков назвал "Тихий дон". Путь к нему был долог. Не во временном, а в художественном смысле. Для Федора Крюкова, как и для любого другого большого писателя, важно было не "что" сказать своим произведением, а "как" сказать. Художник безупречного вкуса, интеллигентный писатель из казаков, сын атамана станицы Глазуновской, он вдоль и поперек изучил уклад жизни, обычаи и нравы донского казачества. Очерк, или, как я ныне обозначаю жанр свободного изложения - эссе "На тихом Дону" Федор Крюков написал еще в конце XIX века, когда мародера Михаила Шолохова еще в проекте не было, зато был его тесть и инициатор всех плагиаторских дел Петр Громославский, восхищавшийся талантом свого друга Федора Крюкова, когда прочитал в журнале "Русское богатство" это эссе, проложившее путь к роману "Тихий Дон". В 1928 году, как только появились первые номера одиозного советского журнала "Октябрь" с романом Федора Крюкова под "лже-авторством" безвестного двадцатидвухлетнего Михаила Шолохова, в губернском Воронеже из молодых учителей, с гимназических лет хорошо знакомых с творчеством непревзойденного "Певца Дона", организовалось "Общество по защите творчества Федора Крюкова от плагиата Михаила Шолохова". Но "Тиходонской плагиат" защитил всесильный плагиатор-диктатор Иосиф Сталин, и защитников творчества Федора Крюкова поглотила безвозвратно тюремно-лагерная промышленность молодого государства.


воскресенье, 15 февраля 2009 г.

СОЛОМОН ВОЛКОВ В СЕТЯХ СОВЕТСКОГО АГИТПРОПА

Иначе как помутнением мозгов заявление Соломона Волкова об авторстве Шолохова назвать нельзя. Всем просвещенным москвичам с 1928 года было известно, что Михаил Шолохов выполнял лишь курьерские функции, доставляя послания от Петра Громославского к Александру Серафимовичу с текстами искаженных произведений Федора Крюкова. Вот что пишет знаток проблемы писатель Юрий Кувалдин: "ЮРИЙ КУВАЛДИН ПРОСВЕЩАЕТ СОЛОМОНА ВОЛКОВА
Юрий Кувалдин пишет в посте "СОЛОМОН ВОЛКОВ И "ПОДНЯТАЯ ЦЕЛИНА": "Соломон Волков в беседе с Семеном Бокманом: "Если вы внимательно просмотрели моё эссе, Сеня, то вы увидели, что я мало упоминаю Тихий Дон. Для меня существование Поднятой целины является подтверждением того, что да, Шолохов был писателем. Тихий Дон – это одна из вершин прозы 20-го столетия, и хотя Поднятая Целина не претендует на такую высокую позицию, это замечательное произведение и большая творческая удача её автора..Бокман. В статье того же Юрия Кувалдина под названием "Что такое Шолохов?" утверждается, что "все произведения от "Донских рассказов" до "Судьбы человека" принадлежат великому русскому писателю, единственному писателю на Дону - статскому советнику, сыну атамана станицы Глазуновской, дворянину, выпускнику Петербургского историко-филологического института, участнику Первой мировой войны, преподавателю русской словесности в гимназиях Орла и Нижнего Новгорода, депутату 1-й Государственной Думы Федору Дмитриевичу Крюкову. И годы жизни Крюкова: (1870-1920 (?..))Волков. ...То есть "Поднятая Целина" написана человеком, который до коллективизации не дожил..." Еще раз надо признать, что исследователи тиходонского плагиата (Макаровы, Медведев, Самарин... и примкнувший к ним Соломон Волков) глубоко заблуждаются, когда говорят, что Шолохов что-то там заимствовал, Шолохов что-то использовал... Шолохов не принимал участия ни в одной операции по работе с текстом. Работа с жизнью, и работа с текстом - это две совершенно различные функции. Крюков работал с текстом. Шолохов работал со стаканом. Шолохов был неграмотным. Но исследователям трудно смириться с тем, что Шолохов - подставная фигура. И трудно прямо и без колебаний сказать, что автор "Тихого Дона" - Федор Крюков. Ближе всех к понимаю проблемы была работа Ирины Николаевны Медведевой-Томашевской "Стремя "Тихого Дона". Она ни разу не упомянула имя Шолохова, понимая, что это пешка, подставная фигура, везде говоря "соавтор".В начале 1928 году в печати появились две первые книжки романа. Тут же была создана литературная комиссия по "делу Шолохова": она обнаружила некоторые "странности писателя" - он ничем не мог доказать свое авторство. Фельетоны и рассказы, которые ему писали Громославские, были далеки от "Тихого Дона".Протоколы Комиссии не сохранились, то ли "проталкиватель" донского писателя Серафимович (председатель Комиссии) их уничтожил, то ли сам Сталин приказал их уничтожить.Затем И. В. Сталин "Письмом в редакцию" газеты "Правда" 29 марта 1929 года приказал считать автором "Тихого Дона" Михаила Шолохова. А в январе 1930 года Сталин назначил Шолохова и автором "Поднятой целины". Якобы он сказал лжеклассику, что пока не будет произведения о коллективизации, третья книга "Тихого Дона" не будет опубликована.Но литературный "впередсмотрящий" Петр Громославский не был в части литературных спекуляций новичком: в 1929 году он "осваивал" произведения Владимира Ставского "Станица" (позже "Разбег"). С этих "Кубанских очерков" и была списана идейно-политическая фабула "Поднятой целины", разбавленная картинками из творческого наследия Федора Дмитриевича Крюкова (1870-1920) и повестью "Бахчевник", которую Шолохов просто украл у своего школьного товарища Константина Ивановича Каргина. Родственники Каргина хотят судом забрать "Поднятую целину". Доводили до печати "Поднятую целину" Александр Фадеев и Юрий Либединский, специально командированные в Вешенскую для этой цели.Весь архив вместе с "Тихим Доном" Крюкова попал к Громославскому после смерти "певца Дона", который был в отступавших частях Деникинской армии и мечтал сесть на пароход в Новороссийске, чтобы за рубежом опубликовать "Тихий Дон" и обеспечить себя литературным трудом.Но случилось так, что этим трудом семьдесят лет кормились литературные воры-плагиаторы и их наследники; по подсчетам сотрудников Российской республиканской библиотеки только в Советском Союзе было опубликовано произведений М. Шолохова на 238 млрд. руб. в современном пересчете. Часть этих денег была выделена "шолоховцам" в качестве гонорара, не говоря уже о том, что Советское государство не скупилось на содержание "великого писателя", а на его содержание шли и не гонорарные средства. Пора вернуть "Тихий Дон" родственникам Крюкова, народу и государству.Со смертью Петра Яковлевича Громославского (15 марта 1939 г.) кончилось "творчество Шолохова". Чуть раньше, в 1938 году, когда М. Шолохов попытался заступиться за репрессированного своего друга Ивана Клейменова, Сталин с раздражением (присущим ему) сказал: "Передайте товарищу Шолохову, если он и дальше будет совать нос не в свое дело, то мы назначим другого автора для его произведений".Остается добавить, что "Судьбу человека" писал секретариат лжеклассика под руководством Марии Петровны Громославской-Шолоховой на основе рассказов тридцати фронтовиков, специально приглашенных в станицу Вешки. Но - как установил Марат Мезенцев (1938-1994) - "Судьба человека" полностью скопирована (11 позиций) подпольной прошолоховской бандой с рассказа Федора Крюкова "В гостях у товарища Миронова". Литературные мародеры просто не знали, что этот рассказ-очерк талантливейшего писателя-белогвардейца-казака был опубликован в его газете "Донские ведомости", № 16, 1919. "Нет сомнения, - подчеркивает Мезенцев, - Шолохов располагал только рукописями произведений из "глазуновского" архива Крюкова. Шолохов ни секунды не сомневался, что черновик очерка Крюкова нигде не публиковался" (М. Мезенцев. Судьба романов. Вопросы литературы, февраль 1991, с. 30).Юрий КУВАЛДИН"

СЕРГЕЙ КОЧЕРГИН В ЖУРНАЛЕ ЮРИЯ КУВАЛДИНА "НАША УЛИЦА"



















Сергей Кочергин родился в 1958 году в деревне Шиткино Иркутской области. В 1976 году поступил в Киевский институт физической культуры. В 1979-80 годах служил в Армии. По окончании института 15 лет проработал тренером по вольной борьбе. В 1993 году окончил Литературный институт им. М. Горького. В 2004 году - Высшие курсы сценаристов и режиссеров. Главный редактор газеты "Стройка". Юрий Кувалдин напечатал в "Нашей улице" сценарий Сергея Кочергина "Пережить Гулливера".


суббота, 14 февраля 2009 г.

ЮРИЙ КУВАЛДИН ИЗДАЛ НОВУЮ КНИГУ ВАГРАМА КЕВОРКОВА

















НОВАЯ КНИГА ВАГРАМА КЕВОРКОВА
Ваграм Кеворков "Эликсир жизни"

Кеворков В.Б. Эликсир жизни: рассказы и повести. - М.: Издательство "Книжный сад", 2009. - 352 с. Оформление художника Александра Трифонова. Редактор Юрий Кувалдин.Ваграм Кеворков родился в 1938 году в Пятигорске. Окончил режиссерский факультет Государственного института театрального искусства им. А.В.Луначарского. Режиссер Центрального телевидения. Член Союза писателей России. Герои Ваграма Кеворкова находятся в постоянных размышлениях, которые выводят их из состояния застоя, призывают к действию. Сам автор до поры до времени не находил этому состоянию объяснения и выхода. Выход пришел тогда, когда все эти размышления Ваграм Кеворков стал фиксировать на бумаге. В написанных за последние годы рассказах и повестях автор пытается художественно и нравственно осмыслить роль и место человека в постоянно меняющемся мире.

БОРИС КРУТИЕР В ЖУРНАЛЕ ЮРИЯ КУВАЛДИНА "НАША УЛИЦА"

Борис Юзефович Крутиер родился 4 февраля 1940 года в Одессе. Окончил Хабаровский государственный медицинский институт. Автор книг: "Немудреные мысли", "Как прекрасен этот миф", "Крутые мысли" и др. Печатался в "Литературной газете", в "Вопросах литературы", в журнале Михаила Жванецкого "Магазин" и других периодических изданиях. Борис Крутиер опубликовал на страницах "НАШЕЙ УЛИЦЫ" две подборки своих афоризмов: “Крутые мысли”, № 4-2001 и № 4-2002. Вот некоторые из них:
"Все люди - братья, но не все братья - люди.
Человек человеку брат, братан, браток!
В диктатуре закона самое страшное диктатура".


пятница, 13 февраля 2009 г.

СЕРГЕЙ КОСТЫРКО В ЖУРНАЛЕ ЮРИЯ КУВАЛДИНА "НАША УЛИЦА"


















Сергей Павлович Костырко родился 25 марта 1949 года в Артеме Приморского края. Окончил филологический факультет МГПИ им. В. И. Ленина. Работает в отделе критики журнала "Новый мир" (с 1986). Юрий Кувалдин выпустил книгу прозы Сергея Костырко "Шлягеры прошлого лета". В рассказах Сергей Костырко добивается пронзительной правды: "Старик смотрит в экран на толстые щеки пана спортсмена, пытается вслушаться в его слова, но никак не может сосредоточиться. И снова поворачивает голову к окну, за которым уже стемнело... Пол-России вот так же, в бессильной злобе и истоме выглядывает сквозь окна на мутное февральское небо".

четверг, 12 февраля 2009 г.

ВЛАДИМИР КОЛЕЧИЦКИЙ В ЖУРНАЛЕ ЮРИЯ КУВАЛДИНА "НАША УЛИЦА"














Владимир Владимирович Колечицкий родился 30 марта 1938 года в Москве. Окончил факультет журналистики МГУ им. М. В. Ломоносова. Лауреат премии "Золотой теленок". Постоянный автор "НАШЕЙ УЛИЦЫ". О творчестве Владимира Колечицкого Юрий Кувалдин, между прочим, писал: "Нам всем еще предстоит научиться не то чтобы спокойному - это вряд ли удастся, - но аналитическому, многогранному отношению к прошлому. История, окрашенная лишь в контрастные цвета, черный и белый, когда иные части спектра не замечаются или отбрасываются за ненадобностью, перестает быть самой собой, остается без понимания, или, согласно Владимиру Колечицкому: "Мы рождены, чтоб сказку сделать черной былью". Это же правило должно распространяться на биографии тех, кого мы любим и кого ненавидим. В противном случае (примеров таких не счесть) в ореол вокруг одних и мрачный фон вокруг других проникнут фальшивые блики - и те изначальные побуждения, с которыми рисовался портрет героя, мученика или злодея, поневоле окажутся, говоря словами Владимира Колечицкого, скомпрометированными:
"Завоевание российских "демократов": навоз и ныне там!""


среда, 11 февраля 2009 г.

СЕРГЕЙ КАРАТОВ В ЖУРНАЛЕ ЮРИЯ КУВАЛДИНА "НАША УЛИЦА"


















Сергей Федорович Каратов родился 26 января 1946 года в Миассе Челябинской области. Окончил Литературный институт им. М. Горького, прозаик и поэт, член Союза писателей с 1983 г. Автор нескольких поэтических сборников: “Березовый лог”, 1977, “Снежная ягода”, 1982, “Клинопись птичьих следов”, 1988, “За-дам-с”, 1993. Печатался в журналах “Октябрь”, “Новый мир”, “Юность”, “Смена”, в “Литературной газете”, в альманахе “День поэзии” и др. В “Нашей улице” публикуется с № 2-2003. О творчестве Юрия Кувалдина Сергей Каратов, в частности, пишет: "Если внимательно вчитаться в повесть “Свои”, то по своей глубине, по выразительному языку, по точно найденной интонации и огранке характеров героев, это произведение (равно как и множество других работ этого автора) можно сопоставить с лучшими произведениями отечественной и мировой классики. Всегда очень важно оказаться в нужное время и в нужном месте. И если смотреть с этой позиции, то, может, даже и лучше, что писатель Кувалдин не обрел широкого признания в советский период. Тогда бы на его книгах без всякого сомнения оставался налет социалистического реализма, что в наше время не очень-то приветствуется среди элитарной читающей публики".


вторник, 10 февраля 2009 г.

ВЛАДИМИР КУПЧЕНКО В ЖУРНАЛЕ ЮРИЯ КУВАЛДИНА "НАША УЛИЦА"

Владимир Петрович Купченко (1938-2004) родился в 1938 году в Свердловске. Окончил факультет журналистики Уральского университета в 1961 г. Прозаик, исследователь творчества Максимилиана Александровича Волошина, член Союза писателей с 1990 г. Книги: “Остров Коктебель”, “Странствие Максимилиана Волошина”, “Киммерийские этюды” и более трехсот статей и публикаций (Максимилиан Волошин, поэты Серебряного века). Основатель и первый директор Дома-музея М.А. Волошина в Коктебеле (1979-1983 гг.). Как прозаик дебютировал в “Нашей улице” в № 6 за 2000 год. Умер 7 июня 2004 года в Санкт-Петербурге.


понедельник, 9 февраля 2009 г.

ВИКТОР КУЗНЕЦОВ-КАЗАНСКИЙ В ЖУРНАЛЕ ЮРИЯ КУВАЛДИНА "НАША УЛИЦА"
















Писатель Виктор Владимирович Кузнецов-Казанский родился 8 июня 1942 года в селе Газалкент Бостандыкского района Ташкентской области Узбекистана. Окончил геологический факультет Казанского университета. Кандидат геолого-минералогических наук. Член Союза писателей Москвы. Автор ряда книг. Очерки публиковались в журналах "Дружба народов", "Новое время", "Наука и жизнь" и в центральных газетах. Многие произведения опубликованы в ежемесячном литературном журнале "Наша улица», сотрудничество с которым началось в 2000 году. Участник альманахов Юрия Кувалдина "Ре-цепт" (2008) и "Золотая птица" (2009). Об одной из повестей Юрия Кувалдина в 10-томном собрании его произведений Виктор Кузнецов-Казанский писал: "Пересказывать содержание повести Юрия Кувалдина “Аля” нет резона - каждый, кто примется ее читать, не сможет оторваться до последней строчки. И не станет заглядывать вперед... Дело отнюдь не в криминальной интриге и не в витиеватости сюжета (который, как мне представляется, прост и незатейлив), а в том, что писатель заинтересованно и с чувством искреннего сострадания рассказывает о самых обыкновенных людях - каких в великом множестве встречаем мы в любом уголке нашей родины".

воскресенье, 8 февраля 2009 г.

КИРИЛЛ КОВАЛЬДЖИ В ЖУРНАЛЕ ЮРИЯ КУВАЛДИНА "НАША УЛИЦА"










Кирилл Владимирович Ковальджи родился 14 марта 1930 года в селе Ташлык, в Бессарабии, входившей тогда в состав Румынии. Окончил Литературный институт им. М. Горького. Первая публикация в 1947 году, первый сборник стихов “Испытание” в 1955 году в Кишиневе. Автор многих поэтических и прозаических книг, среди которых книги стихотворений “Лирика” (1993), “Невидимый порог” (1999/2000) и “Обратный отсчет” (2003), выпущенные Юрием Кувалдиным в его издательстве “Книжный сад”.
О творочестве Юрия Кувалдина Кирилл Ковальджи, в частности, писал: "Если вспомнить шутку про чукчу, который “писатель, а не читатель”, то писатель Юрий Кувалдин на редкость ненасытный читатель. Недаром он в повести “Ранние сумерки” устами своего героя Вадима справедливо (а сегодня - особенно злободневно!) говорит: “...книги столь же необходимы молодым, как и живое знание жизни. Умные книги придают живой жизни форму, как гений облекает в совершенную форму грубый кусок глины”. (Как подумаешь, книга “Философия печали”, где опубликована упомянутая повесть, вышла в 1990 году тиражом в сто тысяч экземпляров. Вот уж действительно повод для острого приступа ностальгии!)..."


суббота, 7 февраля 2009 г.

НИНА КРАСНОВА В ЖУРНАЛЕ ЮРИЯ КУВАЛДИНА "НАША УЛИЦА"
















Нина Краснова родилась 15 марта 1950 года в Рязани. Окончила Литературный институт им. М. Горького (семинар Евгения Долматовского). Автор многих поэтических сборников, выходивших в издательствах «Советский писатель», «Современник», «Молодая гвардия» и др. Печаталась в журналах «Время и мы», «Москва», «Юность», «Новый мир» и др. В «Нашей улице» публикуется с пилотного № 1-1999. Принцесса поэзии «МК-95». В 2003 году в издательстве «Книжный сад» вышла большая книга стихов и прозы «Цветы запоздалые» под редакцией и с предисловием Юрия Кувалдина.
О Юрии Кувалдине Нина Краснова пишет: "Сам Кувалдин пишет каждый день, в течение более чем сорока лет, в любую погоду и при любом настроении. И уже подготовил к своему юбилею, к своему 60-летию, собрание своих сочинений в десяти томах, которые выйдут в издательстве "Книжный сад" в ближайшие месяцы, и это далеко не все, что успел написать Кувалдин, подпольный классик Бронзового века русской культуры и основоположник Рецептуализма, который считает, что писатель должен ставить перед собой "сверхзадачи" и работать для того, чтобы обрести бессмертие, войти в метафизическую программу и встать на полку с Чеховым, Достоевским и со всеми великими писателями, а иначе ему не стоило браться за перо и не стоило огород городить.
- Как говорил Фейербах, к (своей) смерти надо готовиться со дня своего рождения... - сказала я Юрию Кувалдину.
- Не к смерти, а к бессмертию, - поправил меня и Фейербаха Юрий Кувалдин".


пятница, 6 февраля 2009 г.

ЮРИЙ КУВАЛДИН В ЖУРНАЛЕ ЮРИЯ КУВАЛДИНА "НАША УЛИЦА"
















Писатель Юрий Александрович Кувалдин родился 19 ноября 1946 года в Москве, на улице 25-го Октября (ныне и прежде - Никольской) в доме № 17 (бывшем "Славянском базаре"). Учился в школе, в которой в прежние времена помещалась Славяно-греко-латинская академия, где учились Ломоносов, Тредиаковский, Кантемир. Окончил филологический факультет МГПИ им. В. И. Ленина. В начале 60-х годов Юрий Кувалдин вместе с Александром Чутко занимался в театральной студии при Московском Экспериментальном Театре, основанном Владимиром Высоцким и Геннадием Яловичем. После снятия Хрущева с окончанием оттепели театр прекратил свое существование. Проходил срочную службу в рядях Вооруженных сил СССР в течение трех лет (ВВС) под командованием генерала, Героя Советского Союза Ивана Кожедуба. Автор книг: "Улица Мандельштама", повести ("Московский рабочий", 1989), "Философия печали", повести и рассказы ("Новелла", 1990), "Избушка на елке", роман и повести ("Советский писатель", 1993), "Так говорил Заратустра", роман ("Книжный сад", 1994.), "Кувалдин-Критик", выступления в периодике ("Книжный сад", 2003), "Родина", повести и роман ("Книжный сад", 2004). Печатался в журналах "Наша улица", "Новая Россия", "Время и мы", "Стрелец", "Грани", "Юность", "Знамя", "Литературная учёба", "Континент", "Новый мир", "Дружба народов" и др. Выступал со статьями, очерками, эссе, репортажами, интервью в газетех: "День литературы", "Московский комсомолец", "Вечерняя Москва", "Ленинское знамя", "Социалистическая индустрия", "Литературная Россия", "Невское время", "Слово", "Российские вести", "Вечерний клуб", "Литературная газета", "Московские новости", "Гудок", "Сегодня", "Книжное обозрение", "Независимая газета", "Ex Libris", "Труд", "Московская правда" и др. В 1996-97 годах создал Ахматовский культурный центр в квартире Ардовых на Большой Ордынке, дом 17, кв. 13, где провел серию вечеров, посвященных Анне Ахматовой, Николаю Гумилеву, Льву Гумилеву, Осипу Мандельштаму, а также встречи с Алексеем Баталовым, Михаилом Ардовым, Евгением Блажеевским, Татьяной Бек, Никитой Заболоцким, Натальей Горбаневской, Евгением Рейном и др. Основатель и главный редактор журнала современной русской литературы "Наша улица" (1999). Первый в СССР (1988) частный издатель. Основатель и директор Издательства "Книжный сад". Им издано более 100 книг общим тиражом более 15 млн. экз. Среди них книги Евгения Бачурина, Фазиля Искандера, Евгения Блажеевского, Кирилла Ковальджи, Льва Копелева, Семена Липкина, А. и Б. Стругацких, Юрия Нагибина, Вл. Новикова, Льва Разгона, Ирины Роднянской, Александра Тимофеевского, Л.Лазарева, Льва Аннинского, Ст. Рассадина, Нины Красновой и др. Член Союза писателей и Союза журналистов Москвы. СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ В 10 ТОМАХ ("Книжный сад" - АКАДЕМИЯ РЕЦЕПТУАЛИЗМА, 2006).