воскресенье, 4 декабря 2022 г.

Марина Хольмер БИБИ рассказ

 

Марина Хольмер

БИБИ

рассказ

 


Марина Хольмер (Островская Марина Юрьевна) - филолог, журналист, переводчик, редактор на телевидении. Родилась в Москве. Окончила МГПИ им. Ленина, филологический факультет, в 1983. Работала в различных СМИ, рекламе. В 2002 году переехала во Францию. Живет в Лионе. Автор рассказов, повестей, ряд которых печатался в журнале "Русское слово". Первый роман "На крыльце под барельефом" увидел свет в 2022 году.   

 

 Он был сексуально озабочен. Он чисто по-французски обхаживал каждую ножку табурета, скуля и подвизгивая, когда был обойден вниманием и лаской. Но такое случалось редко – за неделю пребывания в доме у Александры Биби привык не только к новым в его рационе творогу и морковке, но и к тому, что обе женщины – одна, знакомая ему, и другая, постарше и построже, с которой старалась не спорить даже Александра, – суетились вокруг него и старались исполнить его желания. Впрочем, многие из них ему самому были до сегодняшнего дня неизвестны. Вот, например, его выводили гулять. И это совершенно особенное разделение дня на до-гуляния и после он постигал впервые. Там, дома, вернее, то, что он раньше считал домом, все выглядело гораздо проще: проснулся, обрадовался наступлению нового дня – и вперед, к свету, на волю. Дверь всегда открыта, сад в его распоряжении, да и компания подобралась неплохая: он стал третьей собакой в семействе. И Биби скатывался кубарем по лестнице, чтобы в нескончаемом счастье с утренним лаем помчаться по двору, распугивая на своем пути кур, всклехтывающих в разные стороны…

Из памяти очень быстро стерлись первые месяцы после рождения, случайный, как он думал когда-то, визит в зоомагазин, откуда его и привезли в тот самый дом с садом. Он, конечно, не знал, что стоил 500 евро и что покупка его стала огромным событием в скромной бюджетной жизни семьи. И еще он даже не догадывался, что похож на мохнатого игрушечного медвежонка. А ведь именно этим Биби завоевал сердце и кошелек дамы, которая, увидев его удивленную лохматую мордочку в окне магазина, остановилась, а потом послала сына его немедленно купить. Белый тибетский терьер – это не шутки! Но ничего этого Биби не дано было ни помнить, ни понять. Он был собакой, для которой каждый день наполнен самыми радостными открытиями и глубокими, но короткими переживаниями.

Он научился, видимо, благодаря каким-то глубинным генетическим воспоминаниям, терпеливо ждать, когда строгая женщина или сама Александра достанет поводок и скажет заветное слово «гулять». Звуки эти женщины произносили тоже как-то по-другому, иначе, чем его прошлая хозяйка. Вернее, Александра все же пыталась ей подражать вначале и говорила ему уже понятные слова: «Allez! Reste içi! Voilà, manges!» Но потом все изменилось, и самые важные слова ему стали близки на другом языке. Впрочем, какая разница: было бы дело, а как назвать – вопрос десятый. Да и эти странно шипящие звуки, с которыми его гладили, почесывая между ушами, давали еду и доставали любимый поводок, были такими нежными, такими волнующими…

Он был воспитанным щенком. В свои неполные 9 месяцев его врожденный такт, воспитанный в его предках обитателями тибетских монастырей, не позволял капризничать, даже когда эти две женщины мыли ему лапы после каждого прихода с улицы. Там, дома, он и не знал, что бывает такое. А тут мало того, что он привык за эти дни к процедуре мытья, так сейчас он еще и терпеливо ждал, когда после этой процедуры на него подуют теплым ветром. Тогда шерсть на лапах быстро высыхала и становилась белой, а не сероватой и свалявшейся.

Суровую женщину постарше, которая откликалась на кличку «Мама», Александра тоже слушалась, хотя и спорила с ней часто и громко. Но его это не касалось. Он не спорил ни с одной, ни с другой. 

В первые дни на новом месте Биби пытался понять, почему попал сюда и как это должно отразиться на его образе жизни. Буквально сразу ему стало понятно, что на рационе питания эта перемена отразилась самым что ни на есть наилучшим образом. Новые вкусовые ощущения открывали дверь в удивительный и яркий мир. Он понял, что заветный мешок с собачьей едой, который передали в руки Александры вместе с ним самим, не единственный источник насыщения и удовольствия. Мешок, конечно, был тяжелый, он видел, что Александре тяжело идти и с ним на поводке, и с этими пакетами...Но что он мог сделать! Покупные «крокеты» раньше были его единственной едой. Еще он пробовал такие белые полоски, которые назывались макаронами, или пастой, но их давали, в основном, другим собакам, уже взрослым. Те готовы были молниеносно опустошить миску с любой едой – что собачьей, что человечьей. Биби не мог за ними поспевать, что уж тут... Его хозяйка – настоящая хозяйка – была прекрасной и доброй женщиной. Он был в этом убежден и даже скучал немного по ее голосу и рукам. Но столько заботы именно о нем, сколько он увидел в городской квартире со всеми ее минусами по сравнению с частным домом, он не знал раньше.

Хозяйка вместе с хозяином складывали какие-то сумки в багажник машины, когда его передали в руки Александры. Он удивился. До этого хозяина не было неделю дома. Если бы Биби знал, что существует такое святое понятие как отпуск! Если бы он мог понять, что, если после недолгого отсутствия, люди возвращаются с чуть более темным цветом кожи, чем раньше, он бы догадался, что хозяин ездил на море. И ездил он с Александрой, у которой тоже изменился цвет шкурки. Она выглядела радостно-возбужденной и довольной.
Биби знал Александру. Пусть не часто, но она приходила к ним в дом и играла с ним. Правда, чаще она уделяла внимание хозяину. Именно его она очень ласково гладила, обнимала, но не почесывала за ушами, как своего тибетского мохнатого малыша. Возможно, людям это не свойственно - шерсти же у них нет, ну разве только немного на голове.

Биби знал, что хозяина можно называть по-разному: «mon chéri, mon amour», - но настоящая, законная кличка его была Стефан. И он тоже гладил Александру. И спали они вместе на мягкой подстилке на ножках, куда он с удовольствием запрыгивал. В том доме ему позволялось все. Ну… почти все. А тут, под пристальным взглядом женщины Мамы не очень-то и разгуляешься. Вот чего точно стало меньше – так это свободы. Женщины его даже отшлепали как-то раз. Биби совсем не ожидал такого от Александры! Пришлось оставить свои любимые занятия, которые почему-то не нравились дамам и за которые его даже прозвали сексуальным маньяком. Это было обидно. Он и по возрасту еще не был готов... Он тогда отступил и начал трепать в расстройстве чувств свою корзинку для сна.

Пусть на него и накричали из-за ерунды, Биби был отходчив и зла ни на кого не держал. Тем более, он не мог не видеть, как женщины стараются ради него, трут морковку, открывают какие-то удивительные баночки с чем-то невообразимо вкусным. А ведь Александра – он отметил – стала часто присаживаться, дольше отдыхать, чем раньше. И это несмотря на такое загадочное, но позитивное понятие как отпуск! Разговоры, которые вели Александра с Мамой, казалось, отнимают у его любимой новой хозяйки силы. Он не понимал их смысла, даже не напрягался, чтобы вникнуть. Он только осознал, что в них часто упоминается имя Стефан. При этом Александра произносила его ласково и иногда грустно, а мама – раздраженно и порой устрашающе растягивая слова. «Ну ты еще посмоооооооотришь, что тебя ждет! Ты увиииииидишь, насколько безотвееееееетственно то, что ты затеяла! Ты не понимааааааааааешь, во что ты ввязалась!» - шипела Мама, с болью глядя на Александру. Александра к его удивлению спокойно это все выслушивала и только пожимала плечами.

Интересно, думал Биби, как выражают свои эмоции люди, когда принято махать хвостом? Ну не пожиманием же плечами! И не когда они встают друг напротив друга и начинают по очереди кричать! А иногда кричат вместе, от чего он старался убежать и спрятаться под кровать или за занавеску в другой комнате. Мало ли что – может, это из-за него такой сыр-бор… Он всегда прислушивался к их словам, боясь пропустить самые волшебные из них: «кушать» и «гулять». Но ни одна из женщин в такие минуты их не произносила…

Потом он был свидетелем разбора вещей. Разноцветные тряпочки были раскиданы повсюду: на кровати, диване, на стульях. Он догадался: это то, что люди надевают, как собаки ошейник, чтобы выйти гулять или согреться – ведь им, должно быть, холодно без шерсти!А может, это знак принадлежности чему-то или кому-то – как тот же ошейник с нацарапнным телефоном хозяина или поводок… Александра раскладывала вещи по разным стопкам, в порядке, который она одна понимала. Главным критерием служил размер. То, что было узкое и казалось маленьким, уходило в сторону. «До лучших времен», - говорила она. И улыбалась.

Биби думал сначала, что хозяин появится тут же, придет туда, где будет он, – в квартиру Александры. Но ни он, ни его настоящая хозяйка не приходили. Ни разу. Он слышал знакомую мелодию речи, когда звонил телефон. Он поднимал уши – догадывался, что Александра разговаривает со Стефаном. Ее тон только один раз сбился с нежно-мелодичного, как сам язык, на слегка раздраженный, и случилось это из-за него, из-за Биби. Справедливым, правда, назвать это было никак нельзя: он всего лишь охранял дом. И не его вина, что чужие люди нарушали всю ночь тишину и покой. Эти чужие, опасные люди постоянно шляясь мимо дверей квартиры, стучали и кричали наверху под оглушительный рев, который называют музыкой. Он же показал себя преданным и знающим свое дело псом: ни одному из чужаков не удалось пройти мимо дверей вверенного ему жилища незамеченным, не отмеченным его бдительным гавком. Алесандра и Мама могли быть спокойны: он на страже.

Непонятно, почему, абсолютно легкомысленно, но они требовали, чтобы он перестал лаять и заснул, чего он позволить себе в такой ситуации никак не мог. В результате, когда небо посветлело и он, обессиленный, все же оставил свой пост, Биби услышал, как Александра разговаривала со Стефаном. Он не знал, что это всего лишь автоответчик и что несколько отстраненный и успокаивающий ответ хозяина на бессонную ночь Александры накануне рабочего дня придет только часов через 5. Он слышал, что она жаловалась на его, Биби, поведение. А потом Мама назвала «бесцеремонной» саму передачу Биби Александре. Оказывается, двух других собак хозяйка с хозяином увезли с собой, а с ним, дескать, много шума и возни, и поэтому спихнули ей… «Зная при этом, но не беря в расчет, что Александра живет в городской квартире, что она каждый день должна ходить на работу»… И так далее… Ему стало обидно. И еще обиднее было то, что Александра не спорила.

Стефан звонил часто. Биби всегда чувствовал, что это хозяин и речь идет о нем, о Биби: звучало его имя, Александра ласково смотрела при этом на него и гладила. Но после того как она заканчивала разговор, ее лицо менялось. Казалось, она проживает каждую секунду что-то совершенно особенное – такие разные волны проходили по ее красивому лицу, так задумчиво ее глаза устремлялись куда-то в пространство, а рука гладила мягкую шерсть Биби долго-долго… «Ни он, ни его мамаша даже не спросили, как я себя чувствую, - говорила она Маме. – Все вопросы касались только Биби. Я уже не говорю о том, чем можно заниматься на курорте здоровому мужику за 40 под ручку с мамой! Так он и дальше будет исполнять все ее желания?»

Биби был умной собакой. Он ловил каждое изменение голоса Александры, научился быстро различать оттенки и мелодию слов, с которыми она звала его или радовалась, когда он радостно бросался ей на встречу. Он знал, что она обязательно принесет ему что-нибудь вкусненькое, и преданно ждал ее.
Так оно и было, пока она не стала забывать это «что-нибудь» ему принести. Тогда в рационе все равно оставалось самое необходимое, разумеется, всегда вкусное, но ведь дело не в подарке, а в знаке внимания! Он слышал ее вздохи и разговоры по телефону в отсутствие дома Мамы. Там речь вообще не шла про него, что было странно, а про непонятное нечто под названием «деньги». Что это, зачем они нужны и как его жизнь и жизнь любимых ему людей зависит от этих денег, он не знал. Но понимал, что это важный предмет и не мешал Александре.
«Я со страхом жду того момента, когда придется, возможно, делить расходы не только за бензин во время наших поездок, но и вообще – траты на жизнь, самые насущные траты, - говорила она в трубку. – Здесь надеяться не приходится, человек живет совершенно по другим законам и другим расчетам. Они с мамой снимают этот чертов дом, у них там по двору бегают семь кур и перепелка, гусыня таращит свои глаза и вытягивает шею, в доме – попугайчики и шиншилла, морская свинка со всеми соответствующими запахами. Вокруг носятся три собаки, которым не моются даже жопы… Ты себе представить не можешь, но едят в этой семье из пластиковой посуды и спят на таком постельном  белье – я не говорю о матрацах! – хуже которого было в моей жизни только то, которое выдавали в советском поезде дальнего следования… Там считается каждая копейка, всем бюджетом руководит мать. На той неделе он не мог сам заплатить за парковку... Если что, то деньги в сложной ситуации я по-прежнему могу одолжить только у бывшего мужа. Абсурд! Стефан говорит, что боится проблем в банке, когда у него даже в приближении их нет... Их там просто быть не может, если он не тратит ни сантима! Своего сотрудника он осуждает за бессмысленный расход воды на заполнение летом бассейна и гостей по выходным. Другие приоритеты… Но впервые в жизни я готова терпеть… В любом случае уже сейчас надо искать место в яслях...»

Биби слушал, но не понимал, почему Александра произносит знакомые имена таким неласковым тоном. Его хозяйка была прекрасной и доброй женщиной! Если она приходила домой, то не сидела просто так, как это делает Александра. У них обеих есть эти коробки со светящимся экраном и разговаривающими там людьми. Иной раз там мелькали и другие собаки, и какие-то совершенно неизвестные животные. Это было интересно даже ему. И он вполне понимал желание людей взять свою плоскую мисочку с едой и сесть перед этим загадочным и волшебным ящиком с картинками.

Почему Александра, как, впрочем, и женщина Мама, говорят ему «не мешай», когда в руках держат всего лишь бумагу? Он тоже любит играть с бумажками – он их таскает зубами в разные стороны, они здорово шуршат. Потом он их рвет на мелкие части. И дома, в том настоящем доме, хозяйка доставала какие-то бумажки из ящика на двери, небольшие продолговатые пакетики откладывала, а большие, разноцветные, просмотрев и повертев в руках, с легкостью кидала ему. Здесь Биби тоже попробовал потянуть на себя толстый, стянутый в какую-то твердость, чем-то скрепленный ворох бумаг. «Это же книга! – закричала Мама. – Ты что творишь?» И тогда прямо сразу он получил свой первый шлепок из-за этого недоразумения. Что они сидят молча с этими бумагами на коленях? Ни себе, ни людям, как говорится: сами не рвут и не получают удовольствия, и ему не позволяют. И что самое удивительное – после того, как подержали это все в руках, посидели с этой, как ее, книгой, не выбрасывают, как его настоящая хозяйка, а ставят высоко, на полку. Наверное, чтобы он не достал. Так он и так понял, что этого лучше не делать. Воистину, сколько хозяев – столько и странностей, думал Биби, снова предаваясь удовольствию еды, которая все-таки тут была лучше.

И вот наступил день, когда он понял своим особым собачьим чутьем, что происходит нечто удивительное: по лестнице к дверям квартиры поднимались такие знакомые запахи… Звонок – и он со всех лап летит на любимые, уже немного забытые голоса. Вернулись! Его возвращают обратно – в настоящий дом! И он старался допрыгнуть до рук, которые его давно не гладили, и попробовать лизнуть в лицо, которое давно он не видел так близко. И только потом в машине хозяйки, сидя, как воспитанный пес, на заднем сиденье и поглядывая высокомерно в окно на проносящийся на огромной скорости шумный город, он почувствовал какую-то ноту беспокойства за Александру. И даже за суровую Маму. Кто будет охранять их в таком опасном густонаселенном доме? И если Мама уедет, как это бывало раньше, и Александра останется совсем одна, то как она будет жить без него? И как бы сделать так, чтобы все важные для него люди жили вместе... Ведь сколько тогда любимых рук могли бы гладить его и почесывать за мохнатыми ушами!

 

 

Лион   2006

 

 

 

"Наша улица” №277 (12) декабрь 2022