ХУДОЖНИК НИКОЛАЙ НЕДБАЙЛО (1940-2015)

 

На снимке: Николай Недбайло у своей картины "Пиры Валтасара". Фото Юрия Кувалдина.

 

Николай Михалович Недбайло родился за год до Великой Отечественной войны в Царицыно-Дачном, под Москвой, в семье известных художников Михаила Недбайло и Нины Кашиной, входивших в известную в 30-е годы минувшего столетия «Группу 13-ти». Дед, прадед и прапрадед его по материнской линии были живописцами. Отцовская линия вела в Запорожскую Сечь. Отсюда, видать, пошла фамилия, как и многие другие, выросшие из прозвищ, за которыми беглый люд скрывался в Сечи: кто от своих панов, кто от преследования царской власти.
Война окрасила горькими красками детство мальчика: в 1943 году в Белоруссии погиб отец , а мать, сраженная похоронкой, оказалась на многие годы прикованной к постели. Но это не помешало ей зародить в душе сына любовь к рисованию, которая и привела его после окончания школы в художественное училище. “Попав в совершенно иной, новый, загадочный мир искусства, я неистово изводил горы бумаги. Пропадал, забывая о занятиях, на вокзалах, площадях, в зоопарке и рисовал, рисовал вразрез с учебной программой. За что и был отчислен с четвертого курса”, - признается Недбайло в своей биографии. Однако к этому времени молодой художник уже заявил о себе как хороший иллюстратор, чьи работы появлялись во многих московских журналах. Бурное течение жизни продолжилось в СМОГе. В 1989 году по рекомендации Юрия Кувалдина в издательстве «Московский рабочий» вышел роман Фазиля Искандера «Сандро из Чегема» в трёх книгах с иллюстрациями Николая Недбайло.

ЗАБЛУЖДЕНИЕ

Продвигаешься системно по цепочке в самые тёмные глубины текста, пока не наступает состояние заблуждения, вот что я люблю, блуждать в массивах текста и в конце концов попадать туда, откуда не вижу выхода, ощущение такое, как будто я очнулся в реанимации и забыл обо всём на свете, состояние сходное с рождением, оно и бессознательно и впечатляюще одновременно, идёт трансляция объективного мира, который никак не связан ни с какими умозаключениями, известно, последняя стадия эйфории создаёт новое существо, известно каждому одной из своих чудесных сторон, выражающихся всё тем же словом «заблуждение», которое Осип Мандельштам вскрывает так: «Есть блуд труда, и он у нас в крови», - связан в итоге он, ошибся, заблуждение, услышанные предварительно значения, конфиденциальный вопрос, с угрозами объясняли неподалеку, чтобы знал край, но не падал, присовокупляли в качестве того, что и кто перманентно воскрешал.

 

Юрий КУВАЛДИН

 

ЗИНОВЬЕВА ТАМАРА

 

ЗИНОВЬЕВА ТАМАРА

Художница жутких прозрений, запретного страха певица, любовный поток повторений святою омоет водица.

Чужая жизнь поёт вдали железом ржавым крышей в небо, крестом в ограде устрашив, стоит стакан, накрытый хлебом, так надсмехается слепой над лампой, что перегорела, да я и сам, тупым-тупой, припал к земле, чтоб тело пело.

 

Юрий КУВАЛДИН