ОЧЕРЕДЬ

Очередь была необычна, поскольку состояла только из седобородых стариков, и сколько я ни пытался разглядеть хоть одну женщину в длинной веренице, уходящей за угол, но ни одной не находил, и ничуть не огорчался от этой картины, висевшей по центру стены, как раз справа от стола, и время от времени за разговором, впустую убивавшем время, поглядывал на цепочку очереди, отмечая уверенность рисунка, беглый взгляд стариков, навсегда поставленных в очередь.

Юрий КУВАЛДИН

БРАВАДА

Начало конца проступает из-за бравады по поводу собственного величия, которую по-простому называют медными трубами, редко кому удаётся пройти невредимо это сладкое испытание, потому что вскоре появляется новый вызов, сталкивающий безжалостно с высот исключительности в болото толпы, чтобы стал как все, о, это с достоинством, не падая на колени, мог пройти разве что Достоевский после публичной казни, но ему и падать было некуда, поскольку писатель не занимает чьего-либо места в штатном расписании государства, но глаза человека, взлетевшего из ниоткуда на вершину социальной лестницы, и накрытый бравадой медных труб, наполняются жалким ужасом, и никто его не бросается спасать, ибо там они все плюют друг на друга с высокой колокольни, и ни единой души не сыщется, кто бы спас ему жизнь.

Юрий КУВАЛДИН

Юрий Кувалдин "КЫЙ" рассказ

Юрий Кувалдин

КЫЙ

рассказ

Который был толстым и длинноволосо-лысым, в красных запорожских шароварах и в расшитой белой свитке, сказал:
- Разрешите представиться: Иванов-Кый.
- Рад, товарищ Ивановский! - сказал подтянутый, в поблескивающих сапогах Адольф, любуясь искусственно склоненными над винницким бункером соснами, вызолоченными малороссийским солнцем.
- Не Ивановский, а Иванов-Кый, через черточку или, если говорить филологически, через дефис: Иванов дефис Кый!
- Ивандефискиев? Вроде Худайбердыева?
Иванову-Кыю это, судя по всему, не понравилось, он быстро заглянул в мозг Адольфа, как в интернет, помедлил, увидел Алоиса Шикльгрубера, плавающего в круглом бассейне Центральных бань будущего ресторана “Серебряный век”, увидел тридцать третий год в Театральном проезде и прочитал имя “Адольф” в ЦО “Правда”.
- Так что же такое Кый? - бархатным голосом переводчика спросил Адольф, заведя руки в белых перчатках за спину.
Иванов-Кый надул румяные щеки, воздух выпустил без свиста, но всё же сивухой пахнуло:
- Русский язык сформировался на базе и вокруг этого словечка - “Кый”! Русский язык и русская литература начались с Кыя.
- Вы украинский националист? - прямо спросил Адольф и протянул собеседнику подушечку “Дирола без сахара с ксилитом и карбамидом”.
- Я-я, их бин хойте нацист! - он бросил подушечку в рот и, жуя, продолжил: - И ничего не могу с собой поделать. Язык свидетельствует: Московс-Кый, Бродс-Кый, Достоевс-Кый (а, ведь, мог бы быть просто Достоевым!), хитлеровс-Кый... И даже - Тимофеев с Кый! Ну, спрашивается, зачем это нужно было Тимофееву? Ладно уж Достоев. А то Тимофеев! Ходил бы себе Тимофеевым по лужам с бутылкой неуклюже и ходил. Так нет! Подайте и ему Кыя!
- И американцев покорил Кыев?
- Прапамять в Киеве! С Кыева началась цивилизация, а не с Месопотамии и Египта. Потому что в слове “египетс-Кый” слышится власть Кыева!

“Наша улица”, № 1-2000